Мартиросян Энок Вазгенович


Мартиросян Энок Вазгенович
Должность: старший следователь-криминалист отдела криминалистики Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Тюменской области, полковник юстиции

"Следственная практика в «Этюдах"

В этом месяце, 15 января 2012 года, Следственному комитету Российской Федерации исполнился один год. За пару дней до празднования даты корреспондент «Вслух.ру» встретилась с Эноком Мартиросяном, старшим следователем-криминалистом следственного управления Следственного комитета РФ по Тюменской области.

Более 15 лет он проработал в следствии. За это время раскрывал сам и помогал в раскрытии множества самых сложных преступлений. Про него слагают легенды, к нему за советом спешат молодые сотрудники. Мартиросян не прочь передать опыт коллегам, для этого ведет рабочие записи под лирическим заголовком «Этюды следственной практики». «Этюды» – методическое пособие и художественные мемуары в «одном флаконе». Это не сухое изложение фактов, чисел и имен, но живой рассказ неравнодушного человека о тех, в чью жизнь ворвалось несчастье.

Вместе с тем «Этюды» содержат ценные рекомендации для начинающих работников следствия. Энок Мартиросян может рассказать им, как убедить особо упрямого подозреваемого дать признание и как вычислить убийцу через десяток лет. Он умеет находить людей, потерянных давным-давно и распутывает ниточки самых, казалось бы, безнадежных дел.

Гримаса для «маленькой принцессы»
Ценные умения необходимо передавать из поколения в поколение, для обучения молодых следователей в управлении вскоре появится специальный учебный кабинет. И тут Мартиросяну впору припомнить свое педагогическое образование и опыт работы в школе. Бывший учитель черчения и рисования пришел работать в прокуратуру и сам прекрасно знает, каково это — начинать с нуля.

«Представьте, вы впервые выезжаете на место происшествия, видите тело, родственников в истерике, агрессивных подозреваемых... Как все грамотно оформить? Как построить отношения с подозреваемым, чтобы он не видел в тебе врага, и тактично получить показания? – рассказывает Энок Вазгенович. – А сложнее всего с детьми».

Следователю-криминалисту памятно общение с маленькой жертвой сексуального насилия: шестилетнюю девочку затащили в лесополосу у железной дороги. Вопросы «в лоб» ставили малышку в тупик. В сущности, она сама не понимала, что с ней произошло, но серьезные дяди, задающие вопросы, были ей неприятны. По словам Мартиросяна, ему удалось расположить к себе девочку: «Я очень поразил ее, внезапно сделав безумную гримасу. Она от удивления просто рот раскрыла, а я улыбнулся. После такой игры ребенок стал видеть во мне такого же ребенка». Даже после этого к теме разговора Мартиросян подходил издалека, поболтав с малышкой о «женихах» и спросив, принцесса ли она.

Мартиросян учит: следователь выступает режиссером своей работы. Каким будет жанр постановки — комедийным или драматическим – зависит от случая. Если нужно, следственные действия можно отрепетировать заранее. А вот переигрывать нельзя, также как и обманывать людей.

Следы остаются всегда
Заслугой нашего героя стала разработка методики расследования так называемых «преступлений без трупа». Если житель региона кого-то убил, тело спрятал, сжег или утопил — пусть все равно не надеется выйти сухим из воды. Существуют специальные экспертизы, позволяющие доказать и сам факт убийства, и причастность подозреваемых.

Открываем «Этюды»: в 2009 году суд признал виновными четверых тоболяков, трое из которых были несовершеннолетними. Они убили таксиста, сбросили тело в Иртыш, машину сожгли и утопили в реке. И хоть не осталось ни орудия, ни трупа, доказательств хватило, чтобы упрятать душегубов за решетку.

Доказать вину удалось с помощью длительных допросов и выяснения деталей. В вариантах показаний всегда есть расхождения. Многое дала проверка показаний на месте и следственный эксперимент: малолетки показывали, как убивали, как скрывали следы. Решающее слово принадлежало экспертам, установившим, возможно ли причинение смерти в подобных обстоятельствах.

«В конце концов, каждый убийца ходит по земле, следы остаются на его одежде, он обязательно кому-нибудь проговорится, спрячет или выбросит вещи жертвы. И когда ты найдешь эти следы, ни один судья не откажет в вынесении приговора,» – говорит Энок Мартиросян.

Жизненные уроки
Замечательно, что сталкиваясь каждый день с изнанкой общества, Энок Вазгенович сумел не разочароваться в людях: «Я не вижу в этом грязи. Для меня каждое дело – это, прежде всего, жизненный урок. Мне интересно, почему человек идет на преступление или становится жертвой. Чисто по-человечески любопытно, отчего дети, например, повторяют судьбу своих родителей?» В частности, эту проблему Мартиросян исследовал достаточно подробно. В его «коллекции» есть масса примеров, когда родственников в разное время убивали в идентичных обстоятельствах, одинаковыми способами.

Разгадка кроется именно в родстве: близкие люди перенимают друг у друга формы поведения, одинаково реагируют на какие-то вещи, ведут себя похоже. И если у матери есть склонность к «поведению жертвы», то велика вероятность, что дочь это поведение переняла.

«Мне интересно разобраться в человеке», – говорит Энок Мартиросян. В связи с этим он вспоминает давнее дело, когда было особенно сложно понять мотивы преступления и наказать виновного. Это было одно из первых его дел: в Тюмени пропала 12-летняя девочка. Ее следы терялись в дежурной части ОВО, а к ее исчезновению были причастны два сотрудника вневедомственной охраны. Один из них задушил маленькую жертву, а второй умолчал о преступлении.

На момент расследования убийца был уже мертв. Но перед смертью он сознался в душегубстве. Остался только тот, который не донес. Следователю нужно было понять, с какой стати взрослый человек убил ребенка, почему второй смолчал?
Оказалось, что душегуб вернулся из Афганистана, был контужен. Его раздражали громкие звуки, он становился агрессивным. Девочка попала под горячую руку. Второго обвиняемого, как родного сына, воспитали родители будущего убийцы. Мог ли он предать названного брата?

Поймать потенциального Чикатило
За последние три года Мартиросяну удалось вычислить троих серийных преступников. Главное в этом деле — распознать общие черты преступлений. После объединения в одно дело расследовать становится легче: чем больше известных эпизодов, тем больше тех самых следов, что оставляет преступник.

Тюменцы помнят ту историю, когда двое на черной иномарке хватали на улицах девушек, отвозили в темное место и насиловали. Правоохранители хватались за голову.

Более чем за полгода до раскрытия дела Мартиросян изучал отдельные дела. Он заметил, что все эпизоды имеют одинаковые черты: описание внешности насильников, машины и способа действия совпадало до мелочей. В каждом случае у девушек похищали мобильные телефоны. Потерпевшие были красивы, молоды и благополучны.

После объединения дел в одно стали искать закономерности. Преступники от безнаказанности вошли в кураж, они не особенно заботились о сокрытии личностей, даже перестали надевать маски. Своих жертв они привозили в одно и то же место.

«Если бы мы их не поймали, не увидели серийность, то эти маньяки вполне могли бы перейти к убийствам, – утверждает Энок Мартиросян. – Мы стараемся отлавливать претендентов в Чикатилы». Но незакрытые дела об исчезновении Ани Анисимовой и Насти Ложкиной отзываются болью в сердце..."

Никакой мистики
Энок Мартиросян учит молодых коллег применять некоторые специальные методики, в частности, так называемый социальный гипноз. «Но вокруг этого метода слишком много мистики, – говорит он, – а все гораздо проще».

Суть состоит в том, что во время разговора собеседник становится полностью зависим от своего визави. Часто подозреваемый или свидетель упрямо стоит на своем, не желая сотрудничать. Тогда обращаются к Мартиросяну. Сидя в кабинете один на один, без протокола, следователь способен разговорить человека, затронуть интересующие его темы, «прощупать» больные места, мастерски снять тревогу. Зачастую человека нужно подтолкнуть к откровенности. Забыв про страх, он проговаривается...

Главное: беседа должна проходить в атмосфере полного доверия. Мартиросян рассказывает, что никогда не обманывал своих подследственных, не использовал их откровенность в отчетах. Но какой смысл в откровенности без протокола? Тут присутствует еще одна тонкость: после неофициального признания тет-а-тет нужно убедить человека дать показания официально.

Дочь полка
На стене в кабинете следователя-криминалиста висит фотография маленькой девочки, примерившей форму и фуражку. Внизу подпись — «Самый очаровательный и крутой следователь Тюменской области». Оказалось, у малышки своя история, и Энок Мартиросян сыграл в ней не последнюю роль.
Он встретил Аню и ее маму в магазине много лет назад, женщина не могла позволить себе купить дочери осеннюю обувь. Малышка не знала вкуса «Сникерсов», бывали дни, когда на обед был лишь кусок хлеба. Мартиросян, впечатленный живым умом и независимым характером маленькой тюменки, взял над ней шефство, одел и обул, после — купил телевизор. Они подружились.

Энок Вазгенович до сих пор хранит все трогательные открытки, полученные от Анюты, где детским неровным почерком написано: «Энок, ты мой лучший друг». Девочка, не знавшая отца, тянулась к сильному и доброму мужчине, звала его дядей.

Пару лет назад подросшая Анюта повстречала своего «принца», вышла замуж. Что замечательно: ни нужда, ни беспомощность не сломили ее, не озлобили. И думается, что тут во многом заслуга Энока Вазгеновича.

Он далек от того, чтобы хвалить себя самого, но искренне рад возможности посидеть с недавно родившейся Аниной дочкой.


Ольга Никитина, «Вслух.ру»